Мученик Сергей - Сергей Федорович Тихомиров (1866 - 1922), мирянин, прихожанин храма Богоявления Господня в Дорогомилове.

Память 25 янв./7 фев., в день Собора новомучеников и исповедников Российских,  13/26 мая в день мученической кончины. 

Московский купец Тихомиров стал одним из первых подвижников Дорогомиловского собора, защищая собор от поругания в 1922 г.

Сергей Федорович Тихомиров родился в 1867 г. в Москве, в семье купца 2-ой гильдии Федора Дмитриевича Тихомирова, состоявшего в купечестве с 1867 года и торговавшего в Охотном ряду. Купеческая семья жила за счет содержания лавки на Арбате, и проживала поблизости. В книге «Вся Москва на 1895 год» Сергей Тихомиров упомянут уже как самостоятельный торговец. В 1902 г. Тихомиров завел вторую лавку в Дорогомилово, но жил, по-прежнему, на Арбатев доме Королева (дом 5), а с 1905 года в М. Афанасьевском переулке (дом 16-18). Впоследствии Сергей Тихомиров совсем переехал в Дорогомилово и стал прихожанином новопостроенного Богоявленского Дорогомиловского собора в 1910 г. на Большой Дорогомиловской улице купец Тихомиров жил в доме 26, что почти напротив Богоявленского собора, и имел лавку в том же доме. По зову совести Сергей Тихомиров навеки связал свою судьбу с храмом. 

Весной 1922 г. Русская Православная Церковь подверглась новому жестокому гонению ради устрашения духовенства и верующих. Венцом богоборческих деяний стали казни православных. В конце апреля в городе началось изъятие церковных ценностей из храмов. Изымались не только драгоценности, не имевшие богослужебного употребления, на что Святейший Патриарх Тихон дал свое согласие. Богоборцы стали также изымать и остальное, включая священные сосуды для причастия, книги и другие святыни. Конфискация ценностей завершилась святотатством и поруганием Веры. 5 апреля 1922 года, в среду на 6-ой неделе Великого поста, по окончании обедни в Дорогомиловский храм вошла комиссия по изъятию церковных ценностей.

О трагедии в Дорогомиловском соборе весной 1922 г игумен Дамаскин (Орловский) написал так: «Во время изъятия ценностей из Богоявленского храма перед ним собралась большая толпа. В информационной сводке за 5 апреля 1922 года о событиях, касающихся изъятия ценностей из Богоявленского храма, сотрудник ГПУ написал: «Собралась толпа около пяти тысяч человек, все время увеличивающаяся, настроенная очень возбужденно, и бесчинствует: бросаются камнями в красноармейцев, задерживают проезжающих в автомобилях, проверяют документы и ищут коммунистов – таким образом был избит один коммунист. Толпой избито в кровь несколько красноармейцев, при операции убит один курсант. Толпа загнала комиссию вместе с красноармейцами в церковь. Из собравшейся массы слышатся выкрики, что они винтовок и револьверов не боятся... Приняты меры к срочной присылке на места кавалерии». 

Однако на следующий день ГПУ признало, что давало ложные сведения. «Прежде всего собравшаяся здесь толпа, возбужденное настроение которой вылилось в некоторые эксцессы по отношению к отряду красноармейцев, охраняющих порядок, в действительности не достигала тех громадных размеров... как это было указано вчера, а была значительно меньше. Что касается сообщения об убийстве курсанта, то таковое сообщение также неправильно: в действительности он был лишь сильно ушиблен кирпичом в руку, причем выронил винтовку». Также было указано, что священники Михайловский и Зерцалов выходили из храма с целью внести успокоение в собравшуюся толпу, но им это не удалось. 

По настоянию церковного совета и священников в Дорогомиловском соборе были оставлены на временное пользование только одно Евангелие в серебряном окладе, 1 сосуд с приборами, одно серебряное крапило и серебряный ковчег. Других в храме не было. Из всех тех, кто занимался изъятием, оказались побитыми 2 человека, легкие ранения получили до 10 человек, но власти пришли в ярость.

Сразу же после изъятия из православных Дорогомиловского собора были арестованы 16 прихожан, среди которых и Сергей Федорович Тихомиров, и 2 священника (из 3-х) Дорогомиловского собора. С 26 апреля по 8 мая по делу о противодействии изъятию церковных ценностей в Политехническом музее собрался суд – Московский революционный трибунал. Священник Дорогомиловского собора Николай Михайловский на суде в своем последнем слове раскаялся и был за это помилован. В это время у него умирал сын, и батюшка хотел получить возможность проститься с ним. Второй священник Сергий Зерцалов был приговорен к 3-м годам лишения свободы, но в виду преклонного возраста ему и некоторым другим осужденным наказание было сочтено условным. Прихожане собора Белов, Голубев, Воронин, Циркин, Кузнецов, Павлов и Шости были по суду оправданы. Несколько человек было освобождено в силу своего несовершеннолетия.

Из всех судимых в Политехническом музее московских православных лишь немногие явили особую твердость духа и имели дерзость не каяться перед богоборцами. Как выяснилось на следствии, Сергей Тихомиров во время событий 5 апреля вообще не выходил на улицу, находясь в своей лавке напротив храма, но был арестован и препровожден в тюрьму вместе с другими. «На допросе следователь задал ему всего лишь один вопрос:

– В каком месте вы принимали участие в избиении красноармейцев?

– Никакого участия в избиении красноармейцев я не принимал, – ответил Сергей Федорович.

На этом следствие по его делу было закончено, а когда дело стало разбираться в трибунале, то не нашлось ни одного красноармейца, который подтвердил бы это обвинение, и судьи не решились публично его допрашивать, опасаясь, что любые вопросы могут выявить его полную непричастность к делу.

Ревтрибунал «обвинил Заозерского, Надеждина Христофора, Поспелова, Добролюбова, в том, что «состоя членами организации, называемой Православной иерархией, они по предварительному между собой соглашению, а также с целью воспрепятствовать общим усилиям проведению в жизнь постановлений В.Ц.И.К. и инструкции к нему об изъятии... в течение марта месяца 1922 г. в гор. Москве сознательно и умышленно из корыстных целей:

а) тайно распространяли заведомо ложные (сведения) о деятельности должностных лиц администрации Советской власти... возбуждающие в мещанских слоях населения враждебное к ним отношение;

б) призывали к противодействию изъятию церковных ценностей...;

в) открыто вручили подчиненному духовенству... воззвание, указывающее, что церковные драгоценности являются неприкосновенными и не подлежащими изъятию, что всякое посягательство на них есть святотатство и что уличенных в этом ждёт Суд Божий, и, кроме того, напоминающее, что самый голод есть «дело рук Бога»...».

Тихомирова, Телегина и других обвинили в том, что они «приняли участие в публичных скопищах, ...возбуждали население к сопротивлению лицам, производившим изъятие. На суде от последнего слова Сергей Тихомиров отказался, а иеромонах Макарий Телегин был чрезвычайно краток: «Аще имеете свыше – судите нас по закону».

 «8 мая 1922 года был зачитан приговор Ревтрибунала: одиннадцать человек были приговорены к расстрелу – 5 священников и 6 мирян. 9 мая Патриарх Тихон направил ходатайство председателю ВЦИК Калинину о помиловании. 11 мая лидеры обновленцев также подали ходатайства о помиловании приговоренных к расстрелу, при этом «считая приговор трибунала... в высшей степени справедливым» и «признавая совершенную справедливость приговора трибунала по делу... обвиняемых в противодействии власти при изъятии ценностей».

В заключении Троцкого по ходатайству о смягчении приговора говорится: "по обстоятельствам дела и по характеру личности данных в сторону смягчения не имеется... Тихомиров Сергей, активный черносотенец, непосредственно принимавший участие в кровопролитии, избивший камнем по голове красноармейца, находившегося при исполнении служебных обязанностей".

18 мая 1922г. Политбюро приняло окончательное решение о расстреле пяти приговоренных из одиннадцати. Это – иеромонах Макарий (Телегин Макарий Николаевич), протоиерей Заозерский Александр Николаевич, протоиерей Надеждин Христофор Алексеевич, протоиерей Соколов Василий Александрович, мирянин Тихомиров Сергий Федорович. В течение недели, фактически в камере смертников, отец Василий Соколов составил бесценные наставления во Славу Господа:

«19/V. Всем любящим и помнящим меня! Насилу прожил эту бесконечную ночь. Воистину эта была ночь под многострадального Иова. Нервы до того натянуты, что не мог уснуть ни одной минуты. Каждые шаги за дверью казались походом за мной, чтобы вести на Голгофу. И вот уже утро, а все-таки сна нет, нет и позывов к нему. Среди ночи причастился. Это утешило, конечно, духовно, но телесно ничего не изменилось. Сколько раз я просил и Господа, и угодников святых послать мне естественную смерть. Завидую Розанову, который заболел тяжко в тюрьме и умер дома. Даже и такого, кажется не очень большого счастья, и то уже получить нельзя. Остается, видно, повторять одно и то же: да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли!...

Однако, думаю, не может пройти бесследно такое душевное напряжение в борьбе за то, что же должно предпочесть – земное или небесное, телесное или душевное, настоящее или будущее. Во всяком случае, весы решения склоняются в сторону последнего выбора. И этот результат является самым важным плодом переживаемого времени. Что бы ни случилось потом, все-таки вопрос является решенным окончательно: держись за вечную жизнь, за небо, за душу. Остальное все – преходит и не стоит серьезного внимания…

Да, тюрьма великая учительница и строгая наставница. Она не любит шуток и половинчатости. Здесь надо решаться окончательно и бесповоротно. В свободной жизни к этому себя никак не принудишь, до этого сознания никак не дойдешь. Вот она – эта тюрьма, теперь окончательно убедила меня, что отдаваться со всем жаром и исключительностью мирской, житейской суете – чистое безумие, что настоящее занятие для человека должно состоять в служении Богу и ближнему и меньше всего в заботах о себе.»

«21/V. День за днем все прибавляет нам Господь жизни. Все медлит Господь с призывом нас к Себе, ожидая нашего покаяния, нашей душевной подготовки. И смотря по тому, что мы из себя покажем в это критическое время, какие задатки, добрые или плохие, в себе обнаружим, то и будет нам. Ибо у Праведного Мздовоздаятеля ничего не делается не по заслугам…

В душе встает страх за свою паству, оставшуюся без руководства, без духовного присмотра, что может повлечь за собой колебание в вере, падение в нравственности и отчуждение от Церкви. А это верный шаг к духовной погибели. Господи! Не поставь нам еще и этих, могущих быть тяжелыми, последствий для наших пасомых нам же, пастырям, в счет, не вмени нам же в ответ и, яко благ, прости ради нашей собственной беспомощности, невозможности не только другим, но и себе ничем помочь в настоящем бедственном состоянии!»

В последний свой день: «26/V. …Моя совесть говорит мне, что, конечно, я заслужил себе свою злую долю, но она же свидетельствует, что я честно исполнял долг свой, не желая обманывать, вводить в заблуждение людей, что я хотел не затемнять истину Христову, а прояснять ее в умах людей, что я стремился всякую пользу, а никак не вред принести Церкви Божией, что я и думать не думал повредить делу помощи голодающим, для которых всегда и охотно производил всякие сборы и пожертвования. Одним словом, пред судом своей совести я считаю себя неповинным в тех политических преступлениях, какие мне вменяются и за которые я казнюсь. А потому Ты, Господи, прими эту кровь мою в очищение моих грехов, которых у меня и лично, и особенно как у пастыря, очень много…

Никакого зла ни на кого нет у меня в душе моей, всем и всё от души я простил, всем желаю я мира, равно и сам земно кланяюсь всем и прошу себе прощения, особенно у вас, мои дети духовные, мои дети родные, пред которыми я больше всего мог быть виноватым. Дайте и вы все мир душе моей, дабы я спокойно мог сказать теперь: ныне отпущаеши, Владыко, раба Твоего с миром.

Благословение Господне на всех вас да пребывает во веки. Аминь.»

«Из всех, приговоренных к расстрелу, расстреляно было 5 человек, наиболее стойких, твердых, имевших глубокую веру. Они не желали ни предавать других, на что советский суд смотрел благосклонно, ни извиняться на суде перед властью, издавшей варварский декрет, вторгавшийся в церковную жизнь и узаконивающий преследование Церкви».

26 мая 1922г. приговор был приведен в исполнение. Погребение произошло на Калитниковском кладбище Москвы.

Протоиерей Христофор Надеждин, протоиерей Александр Заозерский, протоиерей Василий Соколов, иеромонах Макарий Телегин, мирянин Сергий Тихомиров причислены к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 г.

Поминаются в день Собора новомучеников и исповедников Российских в первое воскресение, начиная с 25.01/07.02, и в день мученической кончины 13/26.05.

Святый мучениче Сергие, моли Бога о нас!