Братья, сёстры, 

друзья!

 

      Этот сайт посвящен Храму Богоявления Господня в Дорогомилово - главной святыне старинного района нашего первопрестольного града Москвы. Храм этот ведет свою историю с XVI века. Ему суждено было пройти путь от деревянной приходской церкви в ямской слободе до величественного собора, построенного в 1908 году по инициативе и на средства прихожан по проекту В.Е. Сретенского в русско-византийском стиле. Собор стал крупнейшим приходским храмом Первопрестольной столицы и вмещал до 10 тысяч молящихся.

          С конца 1920-х до разрушения в 1938 г. - кафедральный собор Московской епархии.

Наша инициативная община при поддержке городских властей на разных уровнях, писателей, журналистов, архитекторов, художников, жителей района предлагает воссоздать этот прекрасный храм. Возрожденный Дорогомиловский собор явился бы центром духовно-нравственного возрождения, достойным украшением старинного московского района, да и всей Москвы.

Сейчас нашей инициативе нужна широкая поддержка жителей, и не только района Дорогомилово. Мы продолжаем сбор подписей за воссоздание Храма.

Приглашаем всех неравнодушных инициативных людей присоединиться к нашей общине. О том, как это сделать - смотрите в разделе "Контакты".   

Общиной принято  решение издать красочный альбом о Богоявленском соборе. 

Просим вас, если вы знаете что-нибудь о нашем соборе или его новомучениках, напишите или позвоните нам, ваши материалы могут быть включены в издание! 

_____________________________________________________________________

новости, события, даты____________________________________

СОБЫТИЯ 5 АПРЕЛЯ 1922 ГОДА

Сосуд златый, или сребряный освященный, или завесу, ничто уже да не присвоит на свое упо­требление. Беззаконно бо есть. Аще же кто в сем усмотрен бу­дет: да накажется отлучением.

(Апост. 73,72; 10 прав. Двукр. Соб.)

Летом 1921-го года разразилась жестокая засуха. На­чался голод, охвативший территорию с населением до 20 миллионов человек. Безбожные власти решили под предлогом помощи голодающим предпринять новую попытку уничтожения Церкви в России.

В августе 1921 года Патриарх Тихон просил Совет­скую власть разрешить образовать Церковный Всероссий­ский комитет и епархиальные комитеты на местах, чтобы оказывать помощь голодающим. Разрешения не последо­вало, но Церковь продолжала собирать добровольные пожертвования. 6(19) февраля 1922 г. Святейший Пат­риарх издал воззвание к православной пастве, в котором благословил пожертвование для голодающих любых дра­гоценных церковных украшений, не имеющих богослу­жебного употребления (подвески, цепи, золотые и сереб­ряные оклады икон и др.). Но уже 10(23) февраля постановлением ВЦИК было узаконено изъятие всех дра­гоценных предметов, не исключая священных сосудов, что по церковным канонам рассматривается как святотатство. Вслед за декретом об изъятии, Патриарх Тихон издал 15(28) февраля новое послание, в котором призвал к защите церковного достояния: «... Желая уси­лить возможную помощь вымирающему от голода насе­лению Поволжья, Мы нашли возможность разрешить церковно-приходским Советам и общинам жертвовать на нужды голодающих драгоценные церковные украшения и предметы, не имеющие богослужебного употребления, – о чем и оповестили Православное население 6(19) февраля сего года особым воззванием, которое было разре­шено Правительством к напечатанию и распространению среди населения.

Но вслед за этим, после резких выпадов в правитель­ственных газетах по отношению к духовным руководите­лям Церкви, 10 (23) февраля ВЦИК, для оказания по­мощи голодающим, постановил изъять из храмов все драгоценные церковные вещи, в том числе и священные сосуды и прочие богослужебные церковные предметы. С точки зрения Церкви подобный акт является актом свя­тотатства, и Мы священным Нашим долгом почли выяс­нить взгляд Церкви на этот акт, а также оповестить о сем верных духовных чад Наших. Мы допустили, ввиду чрезвычайно тяжких обстоятельств, возможность пожертвования церковных предметов, не освященных и не имеющих богослужебного употребления. Мы призываем верующих чад Церкви и ныне к таковым пожертвова­ниям, лишь одного желая, чтобы эти пожертвования бы­ли откликом любящего сердца на нужды ближнего, лишь бы они действительно оказывали реальную помощь страждущим братьям нашим. Но Мы не можем одобрить изъятия из храмов, хотя бы и через добровольное пожер­твование, священных предметов, употребление коих не для богослужебных целей воспрещается канонами Все­ленской Церкви и карается Ею как святотатство ми­ряне отлучением от Нее, священнослужители – извер­жением из сана (Апостольское правило 73; Двухкратного Вселенского Собора правило 10)».

Послание Патриарха было разослано епархиальным архиереям с предложением довести его до сведения каж­дого прихода.

19 марта 1922 года Ленин пишет секретную инструк­цию членам Политбюро, в которой говорилось: «Мы именно в данный момент, именно в связи с голодом, про­ведем с максимальной быстротой и беспощадностью по­давление реакционного духовенства. Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивле­нии они не смели и думать».

Изъятие ценностей в церквах сопровождалось волне­нием народа. Как писала газета «Известия»: «Но разу­меется, в такой малокультурной стране, как Россия, не­сущей на себе горб десятилетий самодержавного наследства, есть много людей, которые этой мере (изъятию церковных ценностей) не сочувствуют и кото­рые только с пеной у рта могут о ней говорить».

Для получения «откликов трудящихся», одобряющих ограбление церквей, в Дорогомилове был организован 21 марта 1922 года агитпункт на Брянском вокзале. (Интересно отметить, что ни одно из предприятий Доро­гомилова для этой цели не подошло).

5 апреля 1922 года, в среду на 6-ой неделе Великого поста, после окончания обедни в Дорогомиловском храме около 15 человек молящихся оставались в церкви. Ко­миссия по изъятию церковных ценностей вошла в храм и начала убеждать молящихся уйти. После долгих пререка­ний последние вышли. В это время вокруг храма, охра­няемого красноармейцами ЧОНа, собралась толпа снача­ла человек 300, которая пыталась войти в храм. Толпа быстро росла. На приказ охраны разойтись толпа ответи­ла криками «Бей жидов-грабителей! Бей коммунистов!» и начала кидать в охрану камнями. Охрана была усилена, но толпа оттеснила ее к паперти и несколько человек, за­бравшись на колокольню, стали бить в набат.

Школы были распущены при первом же ударе набата и подростки толпой хлынули к церкви. Толпа по пре­имуществу состояла из подростков и пожилых прихо­жан. Толпа сбегалась отовсюду и достигла 1000 чело­век (по некоторым источникам до 2-х тысяч). Просьбы священников Михайловского и Зерцалова, вышедших из храма с целью внести успокоение в толпу, толпы не успокоили. Представителю властей с двумя комиссарами удалось проникнуть к церкви и, выломав дверь, взобрать­ся на колокольню.

Недалеко от храма избили любопытного господина в великолепной шубе и на великолепной машине при­бывшего поглазеть. Господин тщетно крестился и только, расстегнув рубашку и показав крест, был освобожден и на машине с разбитыми стеклами удалился восвояси.

Вызванная пехота и кавалерия разогнали толпу. Ри­кошетом пулей, направленной вверх и отскочившей от колокольни, был легко ранен мальчишка в ногу. В ре­зультате оказались побитыми 2 человека, более легкие ранения получили до 10 человек. Комиссия продолжала работу до полного изъятия.

Священник о. Сергий Зерцалов пытался спасти неко­торые иконы, крест, Евангелие и священные сосуды, спрятав их под престолом в одном из приделов, по ему это не удалось. Было изъято церковного серебра весом в 14 пудов 19 фунтов 44 золотника, что оценивалось в до­военных золотых рублях в 7532 рубля 95 копеек. По на­стоянию церковного совета и священников были оставле­ны на временное пользование одно Евангелие в серебряном окладе, 1 сосуд с приборами, одно серебряное крапило и серебряный ковчег.

Были арестованы прихожане Богоявленского храма:

Бровкин Иван Петрович, 18 лет;

Воркунова (Баркунова?) Екатерина Михайловна, 18 лет, безработная;

Воронин Степан Никитич, 56 лет;

Зайцев Николай Семенович, 17 лет;

Коровкин Василий Харламович, 18 лет;

Кузнецов Тихон Григорьевич, 45 лет, носильщик на Брянском вокзале;

Максимов Иван Егорович, 37 лет, портной;

Павлов Кирилл Васильевич, 29 лет;

Птушкин Андрей Иванович, 42 года, чернорабочий на строительстве моста;

Роханов Михаил Николаевич, 43 года, дровоклад (рабочий древсклада на Брянском вокзале);

Тихомиров Сергей Федорович, 57 лет, владелец мяс­ной лавки;

Шости Андрей Михайлович, 53 года, почтальон.

Были также задержаны члены приходского совета, агитировавшие против изъятия церковных ценностей:

Белов Яков Васильевич, 54 года, чернорабочий;

Голубев Андрей Егорович, 60 лет;

Циркин Андриан Ксенофонтович, 57 лет, дворник.

Наступили дни Страстной седмицы. Прихожане Бого­явленской церкви скорбели о страданиях Спасителя, «яко плача и сетуя, тако смиряхся». Храм был ограблен. Два священника (о. Михайловский и о. Зерцалов) были арестованы, а третий священник был болен. Подавляю­щее большинство духовенства питало глубокую антипа­тию к Советской власти. Однако к 1922 году политиче­ское положение столь резко изменилось, что лишь очень немногие решались бросить открытый вызов власти. Сре­ди духовенства многие хотели найти какое-то взаимопо­нимание с Советской властью, чтобы спасти Церковь от полного уничтожения. Изъятие церковных ценностей явилось оселком для испытаний политических убеждений духовенства.

О. Николай Михайловский за несколько дней до изъ­ятия ценностей огласил с амвона Богоявленской церкви воззвание Патриарха Тихона. Правда, затем на суде в своем последнем слове он раскаялся и был за это поми­лован. При этом, как уже говорилось, следует учесть, что в это время у него умирал сын, и о. Николай хотел полу­чить возможность проститься с ним.

О.  Сергий Зерцалов был приговорен к 3-м годам ли­шения свободы, но в виду преклонного возраста ему и некоторым другим осужденным наказание было сочтено условным.

Прихожане Белов, Голубев, Воронин, Циркин, Куз­нецов, Павлов и Шости были по суду оправданы. Несколько человек было освобождено в силу своего несовершеннолетия.

По делу об изъятии церковных ценностей в Москве были расстреляны 3 священника московских церквей, один иеромонах и прихожанин Богоявленского храма ми­рянин Сергий Тихомиров за независимое поведение на суде и принципиальные позиции.

 

НОВОМУЧЕНИК МИРЯНИН СЕРГЕЙ ТИХОМИРОВ

И будете, ненавидимы всеми за имя Мое;

 претерпевший же до конца спасется.

(Мф. 10,22)

Сергей Федорович Тихомиров, московский мещанин, родился в 1866-1867 гг. в семье московского купца 2-ой гильдии Федора Дмитриевича Тихомирова, состоявшего в купечестве с 1867 года и торговавшего в Охотном ряду. В 1878 году, когда Сергею Тихомирову было 11 лет, его семья проживала во 2-ом квартале Тверской части г. Москвы, в приходе церкви святых Бориса и Глеба, у Арбат­ских ворот. Данные о нем, как о самостоятельном тор­говце, впервые появляются в книге «Вся Москва на 1895 год», где он значится владельцем лавки на Арбате в доме генерал-майора Шанявского (номер 4). Вторая лавка в Дорогомилове появилась у него в 1902 году. С 1895 года, а возможно и ранее, Сергей Федорович проживал на Ар­бате в доме Королева (номер 5), а с 1905 года в М. Афанасьевском переулке (номер 16-18).

Прихожанином Богоявленской церкви Сергей Федо­рович стал в 1910 году, когда переехал в Дорогомилово с Арбата. Возможно, это произошло вследствие рас­стройства дел, так как его нет среди лиц, получавших промысловые свидетельства в 1911-1915 гг.

Сергей Федорович Тихомиров проживал на Б. Доро­гомиловской улице в доме 26, почти напротив церкви и имел лавку в этом же доме.  Поэтому вполне вероятно, что он одним из первых бросился защищать цер­ковные ценности по первому же удару набата.

На судебном процессе, проходившем в Политехни­ческом музее с 26-го апреля по 8-е мая 1922 года, Мо­сковский ревтрибунал приговорил к расстрелу 11 человек. В приговоре говорилось, что они «не принесли раскаяния в совершенных ими преступлениях... Таким образом, они обнаружили величайшую преступность своей воли». В за­ключении Троцкого по приговору говорилось: «Тихо­миров Сергей, активный черносотенец, непосредственно принимавший участие... подбивавший к тому же толпу».

От последнего слова Сергей Тихомиров отказался, а иеромонах Макарий Телегин был чрезвычайно краток: «Аще имеете свыше – судите нас по закону».

Из приговоренных к расстрелу расстреляно было 5 человек, наиболее стойких, твердых, имевших глубокую веру. Они не желали ни предавать других, на что совет­ский суд смотрел благосклонно, ни извиняться на суде перед властью, издавшей варварский декрет, вторгавший­ся в церковную жизнь и узаконивающий преследование Церкви.

Священномученики Василий, Христофор, Александр, Макарий и мирянин Сергий претерпели мученическую кончину 13(26) мая 1922 года, накануне Троицкой родительской Субботы. Они были посмертно реабили­тированы в мае 1997 года. Канонизированы 20 августа 2000 года Архиерейским Собором Русской Православной церкви.

И ныне молятся мученики новые о страждущей стра­не нашей Российской. «Святые новомученики и исповед­ники Российские, молите Бога о нас».